Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница

Пообедали мы почти в полной тишине, разве что Верес с драконом перебросились парой малозначащих фраз да заказали добавки (колдун со счастливым вздохом придвинул к себе обе тарелки). За порогом корчмы наши дорожки разбегаются, и ни мне, ни им совсем не обязательно знать, в какие стороны.

Вернее, это они так думали.

Абсолютной тишины, как и абсолютной темноты, для меня не существовало. И если люди ничего не слышат и не видят, это вовсе не значит, что ничего не происходит. Надо просто уметь слушать.

— …И что у них за нужда посередь зимы снег месить? — доносилось из-за приоткрытой кухонной двери. Несмотря на мороз Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница, слух о четырех неурочных путниках наверняка успел облететь полдеревни, и к стряпухе через черный вход шмыгнула любопытная соседка. Она уже вдосталь налюбовалась на нас в щелочку и теперь активно делилась с подружкой впечатлениями. — Я вон той ночью даже в хлев, телку проведать, остереглась выйти. Глянула в окошко, а зарницы-то над дальним бором так и полышут!

— Окстись, откель зимой зарницы-то? Может, горело чего в Красовицах.

— Что я, пожарища от молоньи не отличу? Там зарево ровное, низкое, а тут раза три плеснуло, чисто плетью небо перешибло! И собаки воют — аж сердце захолонуло, хоть ты к котам под печь ховайся Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница! Точно тебе говорю: не к добру это, всенепременно что-то вскорости приключится…

— А санный обоз из Заячьей Рощицы так и не пришел, — вздохнула стряпуха, пытаясь сменить не слишком веселенькую тему. — Обещались же до излома зимы заглянуть, я своему дурню штаны с начесом заказала…

— А мне платок с маками! — пискнула дочка, бренча посудой в кадушке с водой.

— Твой начес, поди, давным-давно волки в бору сжевали! — злорадно предположила соседка. — Отродясь их столько в наших краях не водилось, средь бела дня не боятся к жилью подходить. Вон Аксим-кривой на той неделе рассказывал: «Выхожу на зорьке из сеней, смотрю — опять наш Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница кобель, язви его, с цепи сорвался, по тут сторону забора стоит! Только я на него гаркнуть хотел, глядь — ан это волчара, да здоровущий такой, матерый, аж сивый вдоль хребта! Я так в дверях и сел, а он, скотина мордатая, эдак с ленцой вдоль заборчика пробежался — и нету!»

— В лесу небось так быстро не утек бы, — с содроганием заметила девка. — А представьте — заночевать там?! Жуть…

Стряпуха уронила чугунную, гулко зазвеневшую крышку и досадливо возразила:



— Да чего ему, колдуну, сделается? Эвон глазища какие, почище волчьих. Небось и чаровать не пришлось, только глянул…

— До свидания, Шел.

Я скептически посмотрела на протянутую ладонь, потом в Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница слишком светлые, цвета колкой голубоватой стали глаза под угольно-черными бровями. Рука медленно опустилась.

— Что ж, как знаешь.

Колдун, не слишком старательно подыгрывая Мраку, подхватил его под локоть и повел к выходу. Протянул бдительно выглянувшему из соседней комнаты корчмарю золотую монету, широким жестом отказавшись от сдачи. Рест оглянулся от двери. Надейся, надейся, голубчик!

Я посидела еще минутку после их ухода, позволив себе устало откинуться на спинку стула и закрыть глаза. Потом глубоко вздохнула, рывком поднялась, подхватила сумки и, на ходу скручивая и заправляя под капюшон косу, догнала компанию уже во дворе. На Дымка они не посягали, Верес вполне бодро Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница шел своим ходом. Жулик, а бедный конь последнюю версту еле ноги переставлял!

— Думаю, идти через Комары слишком рискованно. Давайте лучше зайдем за лесок, а оттуда повернем на Расколотую Горку. По бездорожью, правда, но под таким снегом даже от трехсаженного тракта только и пользы, что верстовые столбы.

От неожиданности подскочили не все — Верес только дрогнул, резко оборачиваясь, но всё равно приятно.

— Почему?!

— Потому, что к Горке ведет единственная дорога из Красовиц, а там нас уже искали. Вряд ли они пойдут дальше, скорее бросятся проверять другие направления. На Комары в том числе.

— Я имею в виду, какого лешего ты Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница стоишь у меня за спиной, если можешь идти на все четыре стороны, как мы и уговаривались?!

— Вот именно — могу. — Я неторопливо, втихомолку упиваясь их замешательством, отвязала Дымка и подвела к плетню. — Поэтому и иду с вами. А что, кто-то против?

У калитки, подпирая ее со стороны улицы, валялось пять или шесть березовых бревен толщиной с локоть. Пока мы сидели в корчме, у забора притормозила запряженная чалой лошадкой волокуша, и сопровождавшие ее лесорубы, решив, что заказанные корчмарем лесины за полчасика никому не помешают, отцепили их и отправились на перекур.

— Да! — искренне выпалили три голоса разом. Ничего другого я Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница не ожидала, а посему огорчаться и не подумала.

— Неужели вы бросите слабую женщину на растерзание вурдалакам? — Я поставила сумки на землю, огляделась и, убедившись, что нас никто не видит, перелезла через плетень и за концы комлей поочередно отвела бревна в сторону, освобождая проход.

— Да, вурдалаков в самом деле надо пожалеть, — серьезно согласился Верес.

— Продлеваем договор? — Последний обледеневший ствол вывернулся у меня из варежек и саданул по носку сапога, так что к спутникам я обернулась далеко не с умиротворенным выражением лица.

— На твоем месте я бы внимательно его перечитал, — пробормотал дракон, обращаясь к колдуну. — Чтобы убедиться, нет ли там внизу примечания Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница мелким почерком, кто из нас товарищи по команде, а кто провиант!

— Шел, ты уверена?

— Ты же сам меня убеждал, — саркастически напомнила я, — дорога трудная, вместе безопаснее…

— Зачем тебе в Ясневый Град? — перебил мужчина, не давая запудрить себе мозги. Уважаю.

— Лес ничем не хуже других.

— Только не для оборотня. — Верес, похоже, был хорошо наслышан о тамошних порядках.

— Не твоя забота, — окрысилась я. — Я же не спрашиваю что тебе там понадобилось!

— Могу ответить, — пожал плечами колдун, — Ясневый Град, особенно дриадская половина, — запретная территория для прочих рас и их магии. Его хозяева мало кого к себе приглашают, зато никого и не выдают Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница. И потом, мне надо кое с кем поговорить.

— Мне тоже. Доволен?

— Нет, — честно признался Верес. — Но если я откажусь, ты же всё равно туда пойдешь, верно?

Я загадочно усмехнулась, подвигав бровями вверх-вниз. Колдун обреченно махнул рукой и, переступив бревно, прошел мимо меня на улицу.

— Торбы свои не забудь… напарница.

Рест чуть слышно застонал, но спорить с мастером не посмел.

— Мальчишка захватит, — не отказала я себе в маленькой мести. Насупившийся щенок неохотно накинул на плечо широкий кожаный ремень и с ходу рванулся было вслед за колдуном, но, охнув, чуть не завалился набок. Хе-хе, а кому сейчас легко Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница?!

Отсутствие прочих талантов Рест успешно компенсировал упрямством. Сумок он не выпустил, а, покрепче стиснув зубы и живописно мотаясь то в одну, то в другую сторону, поволок их к Дымку. Я, облокотившись на конский бок, благодушно наблюдала за его приближением, не собираясь даже пальцем шевелить навстречу. Вернувшиеся с перекура лесорубы сгрудились возле передвинутых бревен, недоуменно озираясь и скребя в затылках. Впрочем, заметив колдуна, мужички успокоились и, ворча себе в бороды что-то не шибко благодарное в его адрес, занялись распилкой прямо на улице.

Дымок, поджав больную ногу, укоризненно косился на меня, как побитая собачонка. Я, чувствуя себя последней сволочью, потрепала его Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница по сбившейся на одну сторону гриве. Мерин только вздохнул.

— Ты серьезно насчет Расколотой Горки? — Верес остановился по другую сторону Дымка, но влезать не спешил, сложив руки на седле и уткнувшись в них подбородком, в упор разглядывал мой бесстрастный профиль. Зараза, и отворачиваться глупо, и поворачиваться опасно — невозмутимости мне хватало ровнехонько на пол-лица.

— Серьезней не бывает. Я тоже не верю в зимние грозы.

— Что?

— Ничего, присловье такое. — От коня мы отшатнулись одновременно, ибо он, устав чувствовать себя забором на свидании робкой парочки, по разку саданул обледеневшим хвостом в обе стороны.

— Так и будем зигзагами, как зайцы, бегать? — скривился Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница Мрак.

— От таких волков и побегать не стыдно, — холодно парировала я. — Скажи спасибо, что в тот раз ты его первым и с воздуха заметил. А внезапно прыгни он тебе сзади на шею — даже вякнуть, не то что огнем дыхнуть, не успеешь!

— Да я… — возмущенно начал дракон.

Но я уже не слушала, а, не выпуская узды, быстро шла наперерез сгорбленной фигурке, добровольно впрягшейся в здоровенную охапку хвороста на салазках. Рест, только-только изготовившийся из последних силенок вскинуть на Дымка сумки, пошатнулся и, не удержавшись на ногах, сел в снег.

М-да, иногда слух у меня даже слишком хороший…

Девушка приостановилась Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница, продолжая устало глядеть под ноги, но, сообразив, что дорогу ей загородили не случайно, подняла на меня удивленные карие глаза. Симпатичная, моего возраста — внешне, по крайней мере.

— День добрый. — Я слегка наклонила голову. Девушка вежливо ответила тем же. — Мне сказали, вы здешняя знахарка?

— Верно, — сразу обретая уверенность, подтвердила та. — У вас какие-то проблемы? Кто-то заболел?

А кем еще может быть одинокая девушка с кучей выкопанных из-под снега трав в мешочке при поясе?

— Да нет, хотела кое-чем впрок обзавестись. Мазь от обморожения у вас есть?

— И даже с собой. — Знахарка торопливо стянула толстые негнущиеся рукавицы и вытащила из кармана Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница потрепанного тулупа плоскую баночку. — Вот, свеженькая, сами посмотрите!

Я, хотя и так всё прекрасно чуяла, добросовестно отковырнула крышечку и понюхала вязкое желтое содержимое.

— Годится. Сколько с меня?

— Ну… Три серебрушки.

Да-а, коллега, эдак ты не скоро разбогатеешь…

— Угу. Коня подержите?

Я порылась в кошеле, краем глаза наблюдая, как попрошайка-мерин тычется в чужие ладони в надежде на кусочек хлеба или яблочка. Людей он чуял безошибочно, на жадину и не взглянет.

— Что ж вы без лошади за дровами ходите? Много ли на санках притащишь…

Девушка улыбнулась и, протянув тонкую руку, погладила Дымка по сизой морде.

— У меня была старенькая кобылка Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница, рыжая, такая же лохматая. Пала осенью… жалко, в сарае так пусто стало, и сена целая копна осталась…

Я задумчиво потрогала пальцем колючую серебряную монетку.

— Эх, не густо у меня с деньгами… Может, мерина моего взамен возьмете?

— Но… — у знахарки вырвался нервный смешок, — он же кладней двадцать стоит!

— Хромой? Пять от силы. Ни в плуг, ни в упряжку, зато в лес за травами на нем съездить — милое дело. Так что, берете?

— Ну, пять… — Девчонка всё еще колебалась, а рука уже совсем иначе, твердо, по-хозяйски перехватила коня под уздцы.

— Вот и отлично. — Я резко стянула горловину кошеля Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница, оканчивая разговор, и вернулась к калитке, слыша, как после короткой паузы за спиной зацокали, удаляясь, копыта.

— Спасибо! Дай боги вам удачи! — запоздало спохватилась знахарка уже за два дома от места сделки, наконец-то поверив, что я не шучу. И про салазки забыла, бросила посреди дороги…

Дымок оглянулся, вопросительно заржал. Я молча взяла у Реста сумки и повесила на плечо. Щенок, глядя вслед коню, даже забыл огрызнуться. Вздохнул:

— Жалко…

— Ничего, пройдется твой мастер ножками, не переломится, — буркнула я, отворачиваясь.

— Да я вовсе не из-за… — Мальчишка осекся, решив, что я всё равно не оценю его возвышенных чувств.

— Не жалко, а Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница глупо. — Зато Мрак от излишней сентиментальности ничуть не страдал. — Вот и тащи теперь сама свои пожитки, а если перекинешься, так мы тебе и седло на спину присобачим!

— Смотри, как бы мы тебя в телегу не запрягли, — огрызнулась я. — Если по нашим следам действительно пустили вурдалаков, верхом на этой кляче от них всё равно не уйти, она нас только задерживать будет.

— Ну, продала бы вон тому мужику на собачье мясо. — Три огромных пса в соседнем дворике рядком залегли у забора, вжавшись в снег и не сводя с меня глаз, прекрасно понимая, что у «собачьего мяса» есть два значения. Я презрительно искривила губы Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница:

— Не сомневаюсь, что ты так бы и поступил.

— Нет, я бы его просто съел, — безмятежно возразил дракон. — А теперь что? Без коня, без денег и с пустым желудком.

— А теперь мы купим лыжи или снегоступы, — неожиданно вступился за меня Верес. — На них и идти быстрее, и следы маскировать легче: натрем полозья салом с тертой петрушкой, она отобьет нюх у любой нежити.

«Почти любой», — мысленно поправила я, но разочаровывать его не стала. К тому же на вурдалаков и впрямь должно подействовать.

— Что, так пешком до самого Града и поплетемся? — с отвращением протянул Мрак. Я прекрасно понимала его праведный Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница гнев — столь грациозные в воздухе, по земле драконы передвигались грузно и посему неохотно, в равной степени ненавидя частый лес и глубокий снег. Если не ошибаюсь, в рыцарском трактате «Практическое осуществление Священного Подвига, или Гадов Усекновение» давалась даже подробная методика заманивания означенного гада на свежевспаханное или засаженное высокой коноплей поле (усекателю при этом полагалось бегать по узким утоптанным тропинкам). Правда, об успешном ее применении я что-то не слышала, а представив дракона на лыжах, и вовсе прыснула со смеху, отчего Мрак окончательно взбунтовался:

— Вот вы и идите, а я сверху полечу!

— Хорошо, — как-то уж слишком легко согласился Верес. — Подожди только, пока я Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница плакат нарисую.

— Какой плакат? — не понял дракон.

— «Вот они мы, догоняйте скорей!» — невозмутимо пояснил колдун. — Привяжу тебе к хвосту, чтобы наши преследователи уж наверняка заметили, еще и зачарую, чтобы ночью светился. Все порядочные драконы сейчас либо спят, либо отсиживаются по пещерам, а про нашу дружбу знают слишком многие.

— Я сейчас тебя вместо коня съем, — тоскливо пообещал Мрак. — Даже если потом три дня икать придется.

— Чур, пополам! — поддакнула я. — Как ты его вообще столько времени терпишь?!

Дракон уныло развел руками, сам удивляясь своему добросердечию, и тут же поспешил снова сунуть их в карманы — морозец взялся за свое шипучее Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница дело не на шутку.

Честно говоря, идея с лыжами мне тоже не шибко понравилась — последний раз я каталась на них лет эдак пятнадцать назад, причем воспоминания об этом сохранились не слишком восторженные: по большей части мои задранные ноги с крестом лыж на фоне неба. Как назло, осуществить ее удалось без особого труда — запасные лыжи в хозяйстве имелись у всех селян, и нам охотно согласились их продать. Еще скорее выяснилось, что лыжам я нравлюсь не намного больше. Стоило мне затянуть крепления и выпрямиться, как левый полоз скользнул вперед, правый отъехал назад, и я застыла враскорячку, судорожно цепляясь за палки и Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница боясь лишний раз дыхнуть. Рест, беря пример с мастера, только сдержанно ухмылялся, зато дракон, вспомнив старинное присловье, что минута смеха продлевает жизнь на час, нахально попытался обессмертиться за мой счет. Я уже всерьез прикидывала — не плюнуть ли на шаткое равновесие ради возможности огреть его палкой, но тут Мрак закончил возиться со своими лыжами, и я всё-таки упала, разжав руки от хохота. За снаряжение мы неосмотрительно взялись на краю льдинки с почти незаметным — если, конечно, ты стоишь в валенках, а не на лыжах, — уклоном. И стоило дракону начать пробный шаг, как полозья, словно норовистые лошадки, наконец-то дождавшиеся команды Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница «Но-о-о!», дружно урвались с места, всё убыстряя ход. Вместо того чтобы затормозить палками, Мрак бестолково замахал ими в воздухе, пытаясь удержать равновесие, но лишь придал дополнительное ускорение. Логическая развязка наступила на самом дне лощины — не без помощи куста шиповника, который лыжи попытались обогнуть с двух сторон. Разрозненные вопли оформились в исчерпывающую характеристику события, тут же погребенную под осыпавшимся с ветвей снегом.

— Рест, ты пойдешь последним, — осадил нетерпеливо рванувшегося вперед ученика Верес. — Будешь назад поглядывать, если что — свистнешь.

— Да, мастер, — безропотно согласился мальчишка, возвращаясь и пристраиваясь за мной.

— Откуда, кстати, это дурацкое слово — мастер? — запоздало поинтересовалась я. — Обычно ученики обращаются Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница к своим учителям куда почтительнее.

— Я ему не господин и не хозяин. — Колдун в последний раз поправил сумку, поудобнее перехватил палки. Лыжи под ним стояли как прибитые. — Я всего лишь обучаю его своему ремеслу.

— Ну, называл бы учителем.

— Учитель может быть только один, — усмехнулся мужчина, — Ксандр Перлов, завкафедрой практической магии в Старминской Школе Чародеев. Он в свое время столько шкур с меня спустил, что я до сих пор при этом слове вздрагиваю. Нет уж, предпочитаю «мастер»!

Верес оттолкнулся палками и лихо, с задорным посвистом ветра соскользнул в лощину, намечая нам дорогу, — оставленная Мраком лыжня сгодилась бы разве что для Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница двух змей, выписывающих абсолютно независимые, то расходящиеся, то почти пересекающиеся кривые. Я проводила его завистливым взглядом, глубоко вздохнула для храбрости и покатила следом, больше упираясь, чем помогая себе палками.

Когда мы доехали до Мрака, он уже перестал напоминать кладбищенский сугроб, но и на довольного жизнью дракона походил весьма отдаленно.

— Догоняй! — на ходу бросил ему колдун, ускоряя шаг, чтобы с разгону въехать на противоположный склон. Я не отважилась последовать его примеру, и в результате примерно на середине подъема в меня врезался не успевший затормозить Рест.

— Смотри, куда едешь! — рыкнула я, выдергивая задки своих лыж из-под носов его Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница.

— Сама смотри! — огрызнулся паренек, сдавая назад. — И вообще…

Я обернулась, вопросительно изогнула бровь.

— И вообще, — съежившись, но не отступившись, повторил он, — мы тебя с собой не звали! И вы с моим мастером всё равно враги навек, как ты к нему в друзья ни набивайся!

К изумлению Реста, я не разозлилась, а, искренне развеселившись, покровительственно потрепала его по макушке:

— Запомни, щенок, умные враги всегда найдут общий язык. И будут дружить против глупого.

— Почему ты всё время называешь меня щенком? — возмутился он, стряхивая мою руку.

— Потому, что ты не волчонок. А до собаки еще не дорос.

— Я человек! — обиженно запротестовал Рест.

— Ну-ну Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница, — скептически хмыкнула я и на дальнейшие поскуливания не отзывалась.

Глава 6

После обеда немного потеплело и пошел снег — крупный, лопушистый. К вечеру он облепил деревья сверху донизу, от кряжистых стволов до самых тонких веточек. Ели превратились в высокие остроконечные сугробы, дубы и ясени напоминали хрупкие белые кораллы, как будто заключенная между холмами долина некогда была морским дном.

Метель не утихала, даже, наоборот, усиливалась с каждым часом, медленно, но неумолимо. Хорошо любоваться ею из обметанного снегом окошка, чувствуя спиной исходящее от печи тепло… Но брести наперекор ветру, упрямо наклонив голову и поминутно спотыкаясь, — удовольствие маленькое. Не поможет ни Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница шуба, ни шкура, ветер пробивает с легкостью эльфийских стрел, и все больше выкованных морозом наконечников застревают в теле, проникают в кровь, ползут к сердцу…

Красота и впрямь страшная сила. Так что лучше сидите у окошка, любуйтесь, мечтайте и безнадежно тоскуйте по чудесным странствиям, чем оживлять зимний пейзаж еще одним белым холмиком. Или цепочкой из четырех — еще колоритнее.

Снег жадно набрасывался на полоски лыжней, в считаные секунды слизывая их с наста. То и дело спекался в тугие спирали вихрей, чтобы внезапно брызнуть в разные стороны, жгуче хлестнув по глазам. Ресницы смерзлись от невольно выступающих слез, а быстро сгустившиеся сумерки окончательно лишили нас Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница ориентиров. В деревенский частокол мы уперлись не иначе как чудом и совершенно неожиданно, до последнего принимая его за далекий лес — беснующийся ветер заглушал звуки жилья, уносил в сторону запахи. Я даже провела по кольям рукой, чтобы убедиться: не мерещатся. Рядом облегченно вздохнул Верес. Не будь я такой усталой и замерзшей, непременно прорычала бы ему пару ласковых, сообразив, что колдун уже всерьез обдумывал, как бы покорректнее сообщить спутникам, что завел их леший знает куда, — я-то за дорогой давно не следила, доверившись его уверенному шагу, а Рест с Мраком и подавно.

Пройдя вдоль частокола, мы обнаружили и ворота, изнутри Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница заложенные на толстую жердь. Особого проку в такой ограде я не видела: от прыгучего лесного зверья она всё равно не спасет, не говоря уж о людях — мы без труда поддели жердь кончиком лыжи, просунув ее в щель между створками. Разве что домашняя птица по округе разбредаться не будет, хотя петухи, пожалуй, перелетят. Но ворота за собой мы честно закрыли и заперли.

Естественно, ни на улице, ни во дворах никого не было, только слабо и реденько, как звезды в пасмурную ночь, помаргивали огоньки лучин в окошках. От ворот к крылечкам тянулись узкие полоски прокопанных жильцами тропок, ручейками вливаясь в Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница общую сельскую дорогу.

Мне чем-то приглянулся третий от околицы дом — из дорогого гномьего кирпича, с высокой черепичной крышей, обнесенный не менее добротным забором в мой рост. Шагнув к воротам, я стукнула по ним кулаком и отскочила в сторону — с козырька сорвалась тяжелая шапка снега, рыхло шмякнувшись у моих ног. Внутри разлаялись собаки.

— Шел, что ты делаешь?

— Прошусь на ночлег. А у тебя другие планы? — Я наклонилась, избавляясь от лыж. На утоптанном в лед, едва припорошенном снегом пятачке у ворот они снова обнаглели, норовя переплестись на манер той лозы в лапте.

— Брось, сюда нас всё равно не пустят. Надо искать Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница избушку победнее, а лучше — постоялый двор.

— Клоповник с блошатником? Увольте. Поди хотя бы спроси — а вдруг повезет?

— Сомневаюсь.

— Спорим?

— Шел, не валяй дурака. — Колдун последовал моему примеру, нетвердой рукой распутывая ремешки креплений. Из-за него и Реста задержек в пути не было (сказать по правде, для отдыха им вполне хватало наших с Мраком выяснений, кто здесь главный — мы или лыжи; с одной горы я вообще наотрез отказалась скатываться, и остальным пришлось ждать, пока я боязливо спущусь «лесенкой»), но далось это ему с явным трудом, особенно последняя верста. А судя по частому, тяжелому дыханию и полуприкрытым глазам, он скорее согласится заночевать под Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница этим забором, чем сделать еще тысчонку-другую шагов.

Я досадливо рыкнула, не убирая протянутой руки.

— Спорим?!

Верес со вздохом, только чтобы отвязаться, выпрямился и хлопнул по моей ладони. Как раз в этот момент ворота приоткрылись, и метель обрисовала бодренького старичка в тулупе, по всей видимости — слугу. Подозрительно щурящийся дедок повыше приподнял фонарь со слюдяными стенками, за которыми трепыхался хиленький огонек свечного огарка.

— Чего надыть? — боязливо осведомился он.

— Да вот хотели спросить, нельзя ли у вас переночевать, — не слишком уверенно, оглядываясь на меня, объяснил Верес.

— Никого пущать не велено! — Хлопать створками перед носом у колдуна сторож тем Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница не менее поостерегся. Мало ли, тот как осерчает — сам без носа останешься.

— А вы у хозяина спросите, — вмешалась я, не давая Вересу, собравшемуся извиниться за беспокойство, испортить все дело. — Может, он нас давно уже ждет?

— Ну… — Моя идея дедку не слишком понравилась, но всё лучше, чем самому разбираться с незваными и, возможно, опасными гостями. — Подождите чуток.

Сторож попытался закрыть ворота, но я с милой улыбкой подставила лыжную палку. Дедок не стал настаивать и меленько зарысил к крылечку. После деликатного скрипа половых досок туда и грозного обратно во входной двери распахнулось маленькое узкое окошечко, как раз на два угрюмо прищуренных глаза. Колдун Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница сделал несколько шагов вперед, в круг света от оставленного сторожем на перильцах фонаря. Хозяин дома не пожелал оказать ему ответную любезность и, разглядев устало опустившего плечи путника, ни уважением, ни гостеприимством не проникся.

— Чего вам тут, проходимцам, медом намазано?! — гаркнул он, с каждым словом всё больше преисполняясь праведным гневом. — Совсем уже обнаглели, посередь ночи к честным людям в дом ломятся!

— Мы заплатим, — заикнулся было Верес. — Или отработаем…

— Пшел прочь, тебе сказано! — пуще прежнего забранились из-за двери. — Вон отседа, колдун вшивый, покудова я собак на тебя не спустил! Нет здесь для тебя ни работы, ни ночлега!

Верес осуждающе Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница покачал головой, но скандалить не стал. Повернулся ко мне, философски развел руками: «Мол, я же говорил!» и пошел обратно к воротам. Как только они хлопнули за его спиной, лай стал ближе и сердитей — хозяин спустил-таки псов, и теперь они крутились под забором, досадуя, что так поздно вырвались на свободу.

— Довольна?

— Вполне, — ухмыльнулась я, вручая ему вязанку из лыж и палок. — Стойте здесь… нет, лучше пройдитесь немного по улице, но не дальше во-о-он того колодца.

— Шелена, что ты задумала?! Вернись немедленно!

— Хе-хе, ученичком своим командуй!

Я обошла избу, выбрала укромное местечко, быстренько разделась и чуть погодя, еле Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница коснувшись лапами верха ограды, перемахнула во двор. Собаки метнулись было ко мне но, разглядев, с визгом бросились прочь — кто под крыльцо, кто в будку. Вожак в рекордные сроки закопался в сугроб, снаружи остался только мелко трясущийся хвост.

Не обращая на них внимания, я подошла к заднему окну и деликатно постучала по нему когтем. Дождалась свечного огонька за отдернутой занавеской, смущенно кашлянула и утробной скороговоркой забубнила:

— Люди добрые, извините, что я к вам обращаюсь, — мы сами не местные, дом сгорел, вещи…

Изложить проблему до конца я не успела. Свеча рухнула вниз — вместе с рукой и прочим телом, по пути Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница испустившим такой мощный вопль, что я прижала уши и попятилась.

Спустя пару минут хлопнула входная дверь, потом заскрипели ворота:

— Эй, колдун! Где ты там?! Погодь!!! Ты уж не серчай — обознался я! Есть тут у нас один юродивый, кем только по дурости своей не прикидывается, никакого спасу от него нет — так и норовит в сенцы втереться и что-нить стибрить! Вот я сдуру крику и наделал! А ты проходи, будь так милостив! И меч у тебя имеется? Серебряный небось, чтоб и нежить брал? Ох, как хорошо! А то времена нынче опасные, всякого зверья в округе пропасть…

На ходу застегивая кожух и Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница безудержно хихикая, я догнала компанию у самого крыльца.

— Шелена, что ты ещё натворила? — обеспокоенно прошептал колдун, за локоть притягивая меня к себе.

— Обижаешь, я была сама вежливость! — искренне возразила я, нахально оттирая его в сторону и первой проходя в дом. Женщина я или не женщина, в конце концов? Сейчас, по крайней мере…

Ворам здесь и в самом деле было чем поживиться: в доме жил бывший купец с супругой и двумя незамужними дочерьми. «Бывший» — не в смысле разорившийся, а так разбогатевший, что ему уже не было нужды самому мотаться по стране с обозами или сидеть в лавке. Этим занимались многочисленные подручные Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница и приказчики, увозившие лишь распоряжения, а привозившие только деньги. Мельком замеченный в гостиной гобелен украсил бы даже королевский замок, но дальше ее порога нас не пустили, выделив комнатку для слуг с отдельной печкой и выходом во двор. Сегодня она всё равно пустовала — нянька сидела в детской с капризничавшим младенцем, кухарка отпросилась до утра, а сторож, после столь разительного перевоспитания хозяев косившийся на нас пуще прежнего, заявил, что превосходно переночует на конюшне с лошадьми. Сами господа тоже не пожелали составить нам компанию, заложившись на засов изнутри.

Если они думали нас этим огорчить, то жестоко разочаровались. Верес, услышав вымученно Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница любезное приглашение: «Чувствуйте себя как дома, чем богаты — тем и рады», мигом воспрял духом и полез в печь хозяйничать, а Мрак, стянув надоевшую повязку, прямо в сапогах развалился на широкой лежанке сторожа (судя по покрывалу, тот тоже не утруждал себя возней с обувью). Непривычно тихий Рест зябко жался к печи. Ох уж эти щенки… сначала с дурным брехом несутся впереди стаи, путаясь под ногами, а потом еле плетутся позади, свесив языки до земли.

Я, хотя устала и замерзла ничуть не меньше, с бухты-барахты ночевать в неизвестном месте поостереглась. И, оставив лыжи с сумками в комнате, отправилась на Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница разведку.

Навскидку в Расколотой Горке было дворов сорок. Может, и больше — огни в большинстве окон не горели, а без них точно подсчитать трудно. Поди разбери — дом там или сарай. Я прошлась до конца улицы, выглянула за ворота (точная копия противоположных) — не открывая их, а подпрыгнув и подтянувшись. Ничего гористого и уж тем более расколотого я не заметила, наоборот — справа топорщился лес, слева расстилалось ровное широкое поле, почему-то без единого домика. Подробнее рассмотреть не удалось — сильный порыв ветра бесцеремонно толкнул меня в грудь и спихнул на землю, хорошо хоть не вместе с воротами. Забор накренился, заскрипел, но выстоял.

Впрочем, главное Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница я узнала: ни вурдалаками, ни стражниками в селе и не пахло. Вот волками — да, особенно разили столбики у ворот. С внутренней стороны их так же рьяно метили местные псы. Я с сожалением покосилась на особенно привлекательную жердину, непреклонно одернула кожух и пошла назад.

Рест открыл мне дверь и с воплем отскочил назад.

— Частичная трансформация, — восторженно прошептал Верес. — Я слыхал, что истинные оборотни на нее способны но, каюсь, не верил…

Я сморгнула, и глаза перестали светиться. Переступила порог, сняла и мстительно встряхнула кожух на подавшегося вперед колдуна, любопытно разглядывающего мои зрачки. Они меняли форму не так быстро, узкие щелочки Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница плавно перетекли в точки — благодаря магическому огоньку под потолком в комнате было очень светло, я даже прищурилась.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentaodiaht.html
documentaodihsb.html
documentaodipcj.html
documentaodiwmr.html
documentaodjdwz.html
Документ Это — сказка, рассказанная зимней ночью. Веселое и грустное повествование о вражде и дружбе, магии и смекалке, благородстве и предательстве, любви и ненависти, между которыми один шаг по глубокому 9 страница